Форум » Коротышки других писателей » «Остров Голубой Звезды», Борис Карлов » Ответить

«Остров Голубой Звезды», Борис Карлов

Чарли Блек: Впечатления о первой книге Бориса Карлова...

Ответов - 4

Чарли Блек: «Остров Голубой Звезды» я прочёл в 19 лет и долго считал образцом высококлассного «продолжательства». По моим меркам, книга лишь немного недотягивала до уровня Носова. В нынешнем году я её перечитал — и впечатления вынес противоположные. 1. За вычетом сАмого начала и отдельных эпизодов (например, посещения заброшенного Каменного города) повесть показалась мне утомительно скучной. В 19 лет я проглотил её за пару недель, теперь же мусолил свыше полугода. 2. Структура книги — чрезвычайно рыхлая. Слишком много намешано сюжетных линий, слишком много действует групп персонажей (причём переходящих одна в другую). По ходу чтения я сто раз запутался, кто из коротышек на свободе, кто в плену, где там спасатели, где пираты, где туземцы, где роботы и т.д., кто чего хочет, а главное — с кем из них сейчас Незнайка. Вся история показалась непомерно затянутой. 3. Но особенно неприятное ощущение оставила атмосфера книги: речь и поведение героев порою вызывали оторопь. Пачкуля Пёстренький, а часто и Незнайка у Карлова получились вульгарнее и злее своих канонических прототипов. Временами они походили на начинающих уголовников. Если у Носова коротышки могли по-детски досадовать или обижаться на своих товарищей, то у Карлова доходит до настоящей ненависти, резкой и глубокой неприязни (отношение к Пончику и др.). Приведу несколько цитат. «К Пёстренькому тотчас подскочил Незнайка. — Ты что, пойдёшь без меня? – зашипел он злобно.» Я бы, например, перефразировал эту ремарку как «с обидой зашептал он». Но автор не разменивается на такие мелочи. «В это время все арестанты с "Волчка" и дали дёру. Я ему говорю: "Ты что, идиот, сбрендил? Нюх потерял? На кого покусился, сволочь?" <...> Ну, этот псих продолжает...» Это уже не светлый Носовский мир, а какая-то воровская малина. «...он выслушал Злючкина от начала до конца. А когда тот плюнул в объектив...» «— Как это что?! – в ярости зашипел Незнайка. <...> Пёстренький ничуть не выказал своего волнения и сплюнул.» В общем, книга Карлова, на мой нынешний взгляд, получилась стилистически вульгарной и грязной, чего не было у Носова, который, как истинный мастер слова, сумел удержаться в рамках детской сказки, даже описывая каталажку, ночлежку, «бомжующих» коротышек под мостом и т.д. И сейчас я, пожалуй, впервые понял, что в чём-то разделяю чувства Игоря Носова, который книги Карлова воспринял как покушение на чистую добрую сказку своего деда. Что, впрочем, не делает Игносова талантливым писателем. 4. В остальном лексика Карлова тоже взрослее, чем в каноне: встречаются словосочетания «астральное тело», «змей-искуситель», «давить на психику». Поначалу Карлов ещё пытается подражать стилю Носова, но затем уходит в отрыв. 5. Ещё один существенный минус — образ Пончика. Носов тоже подшучивал над эгоистичностью, трусоватостью и обжорством Пончика, однако знал меру. Носовский Пончик не герой, но и не антигерой, а простой обыватель, в котором пока ещё не проснулась сознательность, присущая остальным обитателям симпатичного коротышечьего мира. Карлов же превратил Пончика в настоящего Руфа Билана — мерзкого, лживого и подлого, без единого проблеска совести. При этом вовлечение Пончика в череду приключений Карлов практически скопировал из сюжета «Незнайки на Луне». Можно было бы проявить больше оригинальности. 6. Попытки политической сатиры в книге Карлова смотрятся отталкивающе и неубедительно: Верховный Совет Рабочего союза трудоголиков и Политбюро голодранцев — дурят головы доверившимся им коротышкам не хуже, чем жулики и бизнес-воротилы на Носовской Луне. Тем самым Карлов одновременно как бы и продолжает традиции Носова, в сказках которого всегда находилось место социально-политическому пласту, но вместе с тем и развенчивает «просоветскую» социальную платформу, на которой строились Носовские сказки. Также в книге Карлова земные коротышки называют друг друга «господами» (от чего меня коробило ещё в 19 лет), а денежное обращение на планете Колобок подаётся как элемент вполне благополучного и правильного мироустройства. Носовское отношение к деньгам как бы выводится за скобки. Не исключено, впрочем, что за минувшие 17 лет взгляды Карлова переменились. По крайней мере, в интернете он теперь позиционирован как православный патриот и сталинист. 7. Карлов допускает несколько ляпов по отношению к канону. Во-первых, забывает о размерах: его коротышки явно крупнее Носовских. Они используют скорлупки грецких орехов как чаши, а чтобы накормить небольшую группу пленных коротышек требуется несколько бананов. В другой сцене коротышки играючи бросаются желудями. В моём представлении, Носовским коротышкам одного банана хватило бы на месяц, из грецкого ореха вышло бы корыто, а жёлудь оказался бы просто неподъёмным и травмоопасным. Во-вторых, по Карлову, Незнайка после возвращения с Луны долго лежал в больнице, лечась от лунной болезни. Это противоречит финалу Носовской трилогии, где Незнайка, лишь коснувшись Земли и выплакавшись, уже был совершенно здоров. 8. Есть нестыковка в самом Карловском сюжете, когда Незнайка и Пёстренький попадают внутрь «Волчка», где время идёт ускоренно, а Знайка слушает их разговор по рации. Реально он должен был бы услышать затянутые нечленораздельные шумы на низких частотах. 9. Как отмечал раньше Саль, у Карлова наблюдается дублирование имён: Бублик, Ёршик, Пегасик — у Носова так звали совсем других коротышек. Аналогично — телевизионщик Спрутик (у Носова был миллиардер Спрутс). При этом Карловский Бублик манерой речи напоминает Карасика (из «Незнайки в Солнечном городе») с его вечными «извините за выражение». И так же тянется в экскурсоводы. 10. Ещё есть не то чтобы недостатки, но скорее лично мне антипатичные моменты. Мне не нравится, что Карловские коротышки перестали летать в космос. Не вызывает симпатии подземный Земляной город, обнесённый глухой стеной: как в таком жить? Непонятным для меня остался обморок Знайки и его истеричная грубость после обморока: совершенно лишняя сцена, не обоснованная сюжетной необходимостью. 11. Однако отмечу и сильные стороны Карловской повести. Прежде всего, хороша идея с плаванием. Недаром её потом заимствовал Игносов; и надо признать, у Карлова плаванье вышло гораздо интереснее Игносовского (по крайней мере первая часть). Корабль «Стрекоза» красиво назван и остроумно устроен. 12. Карлову удалось создать привлекательные живые образы: корреспондентка Кроха, изобретательница Клюковка-Огонёк, инженер Буравчик, отважный малыш Ластик. Вообще приключения Ластика и связанная с ним весёлая неразбериха — лучшие страницы повести. 13. Вводя собственных персонажей, Карлов не забывает и Носовских героев. Мало кому из продолжателей удавалось соблюсти баланс между своими и каноническими героями. Чаще «новые» вытесняют «старых» почти полностью; иногда наоборот — продолжатель тасует знакомую колоду, а сам способен придумать лишь вспомогательных статистов. Карлов с этой проблемой справился на твёрдую четвёрку. Но вот Незнайки у Карлова, как и в 3й Носовской книге, маловато. Он не может поспеть всюду, а ветвящихся линий в сюжете явный избыток. 14. Похвалить автора хочется за сказочное настроение в Каменном городе, где живёт старый Крокус. Есть что-то величественное и таинственное в огромных покинутых каменных зданиях, напоминающих древние времена. Тоже одна из лучших глав книги. 15. Вольно или невольно, Карлов следует Носовской негласной иерархии персонажей: когда Знайка попадает в плен, Винтик по умолчанию воспринят всеми как командир «Стрекозы» и всей экспедиции. В общем, выводы мои таковы: 1. В книге Карлова есть и плюсы, и минусы, но минусов больше. И всё же, как литературное начинание — книга небезнадёжна; её имело бы смысл пропустить через хорошего редактора, который сократил бы объём, упростил сюжет, выправил стиль и слог. Увы, пока действует авторское право, такая доработка невозможна. 2. Изначально я планировал перечитать обе книги Карлова. Но с учётом озвученной критики, браться за вторую книгу пока расхотелось. Тем более, что она мне и в 19 лет казалась слабее первой.

саль: В целом я согласен почти со всем написанным. И впечатление у меня примерно то же. Единственно, не читал я эту книгу в 19 лет и потому не могу сказать. как бы я ее воспринял молодым. Добавить мало что смогу. Разве то, что фантастику включенную Карловым я воспринял с еще большей неприязнью, она совершенно лишает коротышек своеобразия. И еще. Карлов избавился от "коротышкости" коротышек и другим способом - как бы населил коротышками не только всю Землю, но и вообще другие планеты. Они стали "людьми вообще". Не говоря уже о том, что сам Незнайка превращен в штатного возмутителя спокойствия. Он проявляет бестолковость, как будто исполняет специальную обязанность. Хочу добавить по поводу того, что Карлова следовало бы пропустить через грамотную знающую редактуру. Всегда это можно сделать неофициально, не для публикации (как были попытки со спорной сказкой "Тайна заброшенного замка"). Но найдется ли у кого охота этим заниматься?

Чарли Блек: саль пишет: Разве то, что фантастику включенную Карловым я воспринял с еще большей неприязнью, она совершенно лишает коротышек своеобразия. По части фантастических элементов, они у меня вызывали двойственное чувство. Задумки в стиле машины времени (хронооболочка и т.п.) я воспринял со сдержанным интересом; возможно эту тему можно было бы даже развить как продолжение Носовской традиции остроумного научно-технического изобретательства в мире коротышек. (Хотя термин "динамик" у Карлова мне не понравился: всё время казалось, будто речь идёт об акустическом приборе.) А вот Карловские роботы-коротышки у меня сходу вызвали неприязнь. Отчасти это обусловлено было иллюстрациями: там эти лысые роботы с бандитскими физиономиями смотрелись словно участники криминальных разборок между бритоголовыми "братками" из лихих девяностых. саль пишет: Хочу добавить по поводу того, что Карлова следовало бы пропустить через грамотную знающую редактуру. Всегда это можно сделать неофициально, не для публикации Вообще да... Хотя я бы, например, не взялся: и мастерства не хватит, и сама Карловская основа уже не кажется такой вдохновляющей, как когда-то.

Чарли Блек: саль пишет: сам Незнайка превращен в штатного возмутителя спокойствия. Он проявляет бестолковость, как будто исполняет специальную обязанность. Кстати было бы, мне кажется, небезынтересно выявить "ядерные качества" Носовского Незнайки. До сей поры у изданных продолжателей всё как-то мимо получается. Карловский Незнайка - просто хулиганистый малый, искатель приключений вопреки "системе". Игносовский - ещё и несмышлёныш, с эгоистическими устремлениями, хотя небезнадёжный. А вот правильный (Носовский) Незнайка - какой он? Как его писать, чтобы образ соответствовал духу канона, вызывал у читателей те же чувства?



полная версия страницы